к оглавлению



АПОКРИФИЧЕСКИЕ ИСТОРИИ



Мой юный друг, мы лишь дрова в камине истории...
Ф.Е.Топорищев





Адам лежал под деревом и таращился в небо. Небо было безоблачным. На душе было тоскливо. Ева подошла, толкнула его в бок и сказала:

- На-ка, мой дорогой, съешь яблочко.
- Не хочу.
- Почему? И что это ты сегодня с утра такой смурной? Чем-то недоволен? Смотри, вон солнышко светит, птички чирикают, ручеек звенит.
- К черту... Надоело все!
- А в чем дело? Что случилось?
- Ничего не случилось. Лежу с утра до ночи - все бока уже отлежал...
- Это называется хандра от безделья. Съешь яблочко и сразу полегчает.
- С чего бы это?
- Вот съешь и примешься за работу.
- За какую еще работу?
- Ты ведь сам говорил, что хотел бы что-то делать.
- Говорил, - буркнул Адам. - И что с того?
- Пока ты тут валялся, я все устроила.
- Что ты устроила?!
- Работу тебе нашла.
- Какую работу? Тут же райские кущи - какая тут работа?..
- Будешь хлеб насущный добывать в поте лица.
- Кому добывать? - тупо спросил Адам.
- Кому, кому...Нам! Давай ешь, не артачься, а то ведь потом за так уже не дадут.
"Вот же чертова баба! - подумал Адам. - Теперь не отстанет. Да и яблоко, вроде, спелое, а не такая кислятина, как эти вчерашние ананасы...".
__@__

Господь - сатане:

- Ты посмотри, что они творят! Боже мой, неужели все мои усилия пошли насмарку? Ведь они не во что не верят!
- Главное - вера в себя, Господи...
__@__

Сатана чертенятам на уроке:

- Запомните: евреи хорошо идут на манну небесную, русские - на клюкву развесистую, а французов нужно улавливать тенетами любви.
- Где же их брать, господин учитель?
- Шерше ля фам, друзья мои!..
__@__

Сатана - Христу:

- И давно вы здесь у нас?
- Да как вам сказать... С прошлого воскресения.
- А когда обратно собираетесь?
- Жду рождества.
- А-а, понятно... Ну, как говориться, с Богом!
__@__

Господь из пламени куста - Моисею:

- Ну, что же... Завет мы установили, скрижаль оформили... Что еще? Пожалуй, что и все. Не стесняйся, забегай на досуге.
- Да, да, конечно. Вот только утрясу свои земные делишки и соберусь всенепременно!
__@__

Каин - Авелю:

- Послушай, братец, что тебе в этом первородстве? Так ли уж важно, кто стартовал первым - важно, кто первым явился на финиш...
Зевс - Кроносу:
- Вы, папаша, только предоставляете время, я же распоряжаюсь им по своему усмотрению.
- Конечно, сынок, все мое время в твоем распоряжении, но так ли его много осталось? Ведь я уже немолод...
__@__

Зевс - Прометею:

- Так-то, брат... С огнем шутки плохи!
__@__

Авгий - Гераклу:

- Напрасно вы, сударь, все пустили на самотек.
__@__

Тесей - Минотавру:

- Что-то у тебя, братец, нынче с головой не в порядке. Да и я совсем замотался...
__@__

Царь Соломон своему евнуху:

- Это правда, что у меня триста жен?
- Да, государь, и еще тысяча наложниц.
- Хм... Это нас ко многому обязывает...
__@__

Царь Соломон своим женам:

- У бога дней много. Уповайте на него, и до вас дойдет очередь.
__@__

Фараон Хеопс, осматривая свою пирамиду:

- Черт побери, как широко было задумано, но все усилия сошли на нет!
__@__

Фараон Тутанхамон руководителю строительства гробниц:

- Заканчивайте мою и приступайте к гробнице сына. Одновременно закладывайте внуку.
- Но, господин, ваш внук ведь еще даже не родился!
- Это ничего. Хуже будет, если он умрет, а гробница еще не будет готова... Да и вообще, дело не в покойнике - его-то мы всегда подыщем. Дело в принципе. Чем дольше строим, тем дольше стоит.
__@__

Ахиллес - троянцам:

- Это была только минутная слабость, уверяю вас. Уж не думаете ли вы, в самом деле, что этот ваш Парис заглянул мне в душу?!
__@__

Афродита в раздражении - Парису:
- На худой конец вы могли бы и сами съесть это яблоко... А что теперь прикажете делать? Вторую Трою?!
__@__

Царь персов Ксеркс навел мосты через Геллеспонт, но буря их разрушила. Ксеркс приказал высечь море. Когда слуги вернулись, он спросил:

- Ну как, высекли?
- Высекли, государь.
- И что море?

- Утихло, государь.

- То-то же!.. В другой раз станет бушевать, и вовсе повешу.
- Теперь другая оказия - горы кругом.
- Что еще за горы? Будут мешать - своротить!
- А с греками-то как быть?
- Вечно эти греки путаются под ногами... Куда ни сунься, везде греки - места уже в Истории не осталось!..
__@__

Солон - афинянам:

- Хотите и дальше жить в беззаконии?
- А чем плохо?
- Ну как же! Каждый день ваши жены пристают, мол, доколе мы будем ждать? Хотим, мол, пользоваться правами законных супругов!
- Раз такое дело, мы согласны.
- Тогда так: я пишу законы, а вы их соблюдаете. Те, которые будут строго блюсти закон, объявляются гражданами Афин, а все прочие объявляются вне закона...
__@__

Отцы города собрались возле бочки, в которой сидел Диоген. Философ не обратил на них никакого внимания - он размышлял.

- Послушайте, уважаемый, - обратился к нему один из отцов, - не могли бы вы хотя бы на время покинуть вашу.., хм, ваше убежище?
- Покинуть? С какой стати мне его покидать?
- Дело в том, что... Но дело даже не в этом! Согласитесь, ваше сидение в этой грязной бочке может быть расценено как вызов общественному мнению.
- Может быть, а может и не быть. Во-первых, моя бочка отнюдь не грязная, ибо я ее регулярно чищу. Во-вторых, она никому не мешает. Я же - свободный гражданин и имею право жить там, где мне заблагорассудится.
- Да, но... Разумеется, это так, и если бы наш город не посещали иностранцы, никто бы вам и слова не сказал. Но они приезжают, являются сюда и удивляются. "Как же так, - говорят они, - ваш город такой преуспевающий, жители благородны, кругом порядок, чистота, и вдруг этот нищий!" У горожан такие слова вызывают справедливое недовольство. Они ведь не виноваты, что вам захотелось жить в бочке.
- Нет, они не виноваты, - после некоторого раздумия согласился Диоген.
- Тогда почему бы вам не укатить свою бочку куда-нибудь на окраину, где ваш образ жизни не мог бы столь назойливым образом мозолить глаза приезжим?
Диоген снова углубился в размышления. Отцы города терпеливо ждали.
- Что ж, - наконец сказал философ, - предложение интересное. Но у меня есть другое. Если горожанам так не по душе место, где лежит моя бочка, то почему бы им самим не перекатить свой город куда-нибудь подальше...
Бочку таки укатили с центральной площади города, причем вместе с Диогеном. Правда, с тех пор иностранцы, даже не заезжая в город, отправлялись смотреть бочку, в которой сидел этот чудак. Торговля пошла на убыль, город постепенно пришел в упадок, а вместе с ним и вся древняя Греция...
__@__

Поликрат, обнаруживая в животе рыбы кольцо, брошенное им в море:

- Черт побери, это же мое обручальное кольцо! А я уже почувствовал себя вполне свободным от своих брачных обязательств. Пожалуй, следует отказаться от рыбных блюд, а кольцо выбросить к свиньям...
__@__

Прометей людям:

- Вот вам огонь, а Герострата боги пошлют позднее...
__@__

Герострат, бегая по Парфенону из угла в угол:

- Они думают что добыть вечную славу так просто! Как будто мрамор - это солома...
__@__

На суде по делу о поджоге храма Артемиды:

- Фенидон, ответь суду, зачем ты поджег Парфенон?
- Я хотел, ваша честь, чтобы мое имя не кануло в Лету, но осталось в памяти потомков на века!
- И тебе было не важно, какая это будет слава?
- Слава, есть слава, ваша честь. Это такая вещь, что либо она есть, либо ее нет. А добрая или худая - этот вопрос никого не интересует.
- Знай же, безумец что ты будешь казнен, и твое имя отныне будет запрещено упоминать где бы то ни было.
- Я не прошу пощады, ваша честь, и этот приговор принимаю со смирением, - произнес Фенидон, опуская глаза.
Увидев усмешку на лице обвиняемого, суд пришел в замешательство. А на следующий день его освободили из-под стражи.
- Как? - изумился Фенидон. - Это ошибка! Меня должны казнить! Это я сжег храм Артемиды!
- Увы, это действительно ошибка. Вы признались в умышленном поджоге, но оказалось, что раньше вас Парфенон подпалил другой человек, и сделал это гораздо успешнее.
- Не может этого быть!
- Освободите камеру, уважаемый. Иначе вас привлекут к суду за нарушение общественного порядка.
- Боги!.. Неужели это правда? Не может быть! Как же имя этого человека?
- Его имя строжайше запрещено упоминать. Но вам, как потерпевшему, я, так и быть, скажу. Его имя - Герострат.
- Счастливец! - простонал Фенидон и в невыразимой тоске покинул камеру.
На следующий день имя Герострата, который никогда не существовал, знал и проклинал каждый житель города. А еще через два дня Фенидон собственноручно удавился. Его имя не сохранила История.
__@__

Филипп Македонский - Демосфену:

- Странный ты тип, Демосфен. С тобой говоришь, а ты словно бы воды в рот набрал!
- Набрал. Только не воды, а камней.
- Зачем?!
- Не хочу затевать бесплодную дискуссию.
- Но ведь ты хочешь стать оратором.
- Вот когда стану, тогда и поговорим.
__@__

Аристотель - своему лучшему ученику:

- Вы, Александр, можете покорить Индию и Китай, но вы никогда не покорите Америку, ибо даже понятия не имеете о ее существовании.
__@__

Александр Македонский военноначальникам:

- Итак, мы можем двинуться на восток. Какие еще имеются соображения?
- Можно двинуться на запад...
- Нет, это невозможно. Мы не можем двигаться одновременно в противоположных направлениях.
- Тогда почему бы нам не двинуться на юг?
- На юг? Заманчиво... Но вы уверены, что именно на юге мы встретим противника?.. Север тоже отпадает, ибо мы пришли с севера, и идти туда - значит отступать. Таким образом, мы движемся на восток. Солнце будет слепить глаза моим воинам и они не испугаются противника. Следовательно, на востоке успех нам гарантирован!..
Рассудительность Александра вошла в поговорку.
__@__

Двое юных путешественников остановились подле могилы Александра Македонского.

"Этого клочка земли оказалось достаточно для того, кому не хватило вселенной", - гласила надпись на надгробном камне.
- Недурно! - пробормотал молодой человек, обращаясь к стоявшей рядом девице. - Как вы думаете, может ли мужчина оставаться мужчиной, будучи великим полководцем?
Девица развязно хихикнула.
- А как вы думаете, может ли называться мужчиной тот, кто предпочитает войну женщинам?
- Но быть может он просто вынужден был так поступать...
Земля дрогнула у них под ногами - то великий полководец перевернулся в гробу. Откуда-то снизу послышался голос:
- О, боги! При жизни обо мне никто не смел сказать худого слова. Теперь же каждый встречный склоняет мое имя, как ему заблагорассудится. Ну почему вы не даровали мне бессмертие?!
Другой голос из раскаленной солнцем вышины ответил ему:
- Будь мужчиной, Александр. При жизни ты слишком много заботился о военной славе, и дал повод думать, что ею ты хотел компенсировать некоторые свои природные недостатки. Ты не позаботился о потомстве, и теперь даже мы не можем укоротить злые языки, ибо и у нас нет доказательств.
- Что же мне теперь делать? И дальше терпеть издевательства? Сколько это может продолжаться?
- Ты ведь сам хотел вечной славы, - ответил суровый голос свыше. - Ты ее получил.
- Но неужели даже вы, боги, не можете ничего сделать. Сделайте же хоть что-нибудь!
- Хорошо, - после некоторого раздумья ответил голос. - Но придется потерпеть. Терпение - главное достоинство настоящего мужчины.
- Я готов. И сколько придется терпеть?
- Пока тебя не забудут, - был ответ.
__@__

Пирр - воинам:

- М-мда, еще одна такая победа, и я останусь без войска.
- Да царь, еще раз так победишь, и армия останется без полководца...
__@__

- ...А в остальном полагаю, что Карфаген должен быть разрушен.

- Хорошо, Карфаген разрушен - что дальше?
- Мое дело дать предложения. А что делать - пусть решает сенат. В крайнем случае будем строить второй Рим, если уж больше не останется ничего подходящего для разрушения. В конце концов, история не заканчивается Пуническими войнами.
__@__

Ганнибал своим соратникам:

- Вы знаете, сколько обещано римлянами за мою голову? Удивляюсь, почему никто из вас еще не клюнул на эту приманку!
- Жизнь, Ганнибал, научила нас, что отдельная голова ровным счетом ничего не стоит. Она имеет вес только вместе с телом. Римляне, верно, глупы, оценивая ее так дорого, а с дураками лучше не связываться...
__@__

Цицерон - Катилине:

- О времена, о нравы!.. Ты изнежен, Катилина - какой пример ты подаешь молодежи?!
- Да, я изнежен. Но я ублажаю свою плоть, ты же, Цицерон, невоздержан в размышлниях, что гораздо хуже. Ты своим красноречием погубишь Рим!
- Нет. Рим умрет своей смертью. Уж поверь мне, от него кроме римского права и моего красноречия мало что останется...
__@__

Юлий Цезарь - своим легионам:

- Жребий брошен, господа, извольте лезть в воду.
- Что за шутки, Цезарь, с какой стати!
- Какие шутки, я уронил свой жребий в Рубикон! Теперь его надо непременно найти, иначе судьба от нас отвернется. Мы не можем допустить, чтобы наш жребий достался варварам.
__@__

Цезарь - Клеопатре:

- Послушайте, дитя мое, что вам скажет умудренный опытом человек. Только женщина может сделать из юноши мужчину, Но юношу из старика не может сделать даже она. Вы хотите сделать невозможное, а на это способна только любовь.
__@__

Цезарь - Бруту:

- И ты, Брут?! Ведь ты был моим лучшим другом!
- Да, конечно. Я и сейчас желаю тебе только добра. Подумай, Цезарь, ведь лучше умереть на вершине славы, нежели дожидаться, пока твоя звезда закатится, и влачить жалкое существование в старости. Разве я не прав?
- Прав. Но ведь ты останешься в веках убийцей самого Цезаря! Могу ли я желать такой судьбы своему лучшему другу?
- Я твой друг, Цезарь, и ради нашей дружбы готов принести эту жертву! Мы и в истории будем стоять рядом...
__@__

Октавий Август - Вару:

- Вар, Вар, отдай мне мои легионы!.. О боги, ну почему я доверил своих лучших воинов этому варвару?! Лучше было бы самому стать во главе войска и погибнуть в бою, нежели терпеть такой позор...
- Позор был бы еще страшнее, император, если бы я вернулся с легионами и предъявил претензии по поводу оснащения армии.
__@__

Калигула - сенату:

- Я уже не говорю, что римские нравы теперь нельзя ставить в пример даже варварам. Я обращаю внимание присутствующих, что у нас здесь сенат! Мы и без того позволяем себе слишком многое. Не хватает только драк... Вам следует понять, что тут не конюшня, а вы не извозчики. Постыдились бы хоть лошади, господа сенаторы!
__@__

Император Нерон своим подругам:

- Вы, разумеется, милашки, но одного этого еще не достаточно, чтобы попасть в историю Древнего Рима.
__@__

Нерон, пронзая себя мечом:

- Какой великий артист погибает! А какой режиссер!.. Но никому до этого нет дела.
Слуги, поднимая умирающего императора:
- Император, ты умираешь! Скажи свое последнее желание.
- Занавес...
__@__

Римляне между собой, отбив нападение галлов:

- Слава богам, мы прогнали неприятеля!
- Рим спасен! Гуси спасли Рим!
- Да, если бы не гуси - конец великому городу... Надо бы как-то отметить это дело.
- Чем отмечать - в городе почти не осталось провианта.
- Верно, с харчами дело туго.
- Да-а... А может быть того.., гусей зарежем?
- Как гусей?! Они же спасли Рим!
- Ну, если они один раз постояли за отечество, то могут и другой раз постоять. Чтобы уж заодно... А мы им потом памятник изваяем. Так и напишем: "Гусям, отдавшим жизнь за отечество от благодарных римлян".
__@__

Аттила - соплеменникам:

- Трава не должна расти там, где ступает мой конь! Только так мы одолеем Рим.
- Что же нам теперь, выдирать ее с корнем? Траве ведь не прикажешь, где расти, а где - нет. Сейчас весна, а весной все растет.
- Хорошо, бездельники, выступаем зимой...
__@__

Юстениан - византийцам:

- Я решил даровать народу водопровод!
- Слава тебе, о великий! Но кто же его нам сделает? В Риме водопровод делали рабы, а у нас их нет.
- Стало быть, теперь будут и у нас... Кто доброволец?
__@__

Пророк Магомет - последователям:

- Я придумал новую религию и говорил с Аллахом...
- Что сказал Аллах, учитель?
- Он, в принципе, за, но строго предупредил против фанатизма.
- А что такое фанатизм, учитель?
- Поживем - увидим...
__@__

Карл Великий - маврам:

- Я отнюдь не формалист, но вам, уважаемые, самим Господом предоставлена Африка - что вы делаете в Европе?
- Ждем освободителя... Не можем же мы уйти просто так, оставив несчастных испанцев на произвол судьбы.
- А-а... Ну так я и есть освободитель.
- Чем это можно подтвердить?
- Как обычно, огнем и мечем. Вы ведь тоже не формалисты и не станете требовать письменного подтверждения моих полномочий. Так что уносите-ка ноги из Испании!
__@__

Фридрих Барбаросса - Ричарду Львиное Сердце:

- Послушай, Ричард, мы уже третий год мотаемся по городам и весям, а Палестина как сквозь землю провалилась. Пора это дело кончать!
- Кончать? А как же гроб Господень? Или прикажешь оставить его проклятым магометанам?
- Да на кой нам этот гроб?! Все равно никакого Господа в нем уже нет - он ведь, по слухам, вознесся. А если ему таки позарез нужен этот гроб, то пусть покажет, где Палестина... Между нами, почему бы Господу в свое время не разместить эту Палестину где-нибудь в Германии или на юге Франции?..
- Пожалуй, что и так, но ему сверху виднее...
__@__

Вильгельм Телль - Фогту Гесслеру:

- Как видишь, я попал в яблочко, а если бы не попал, то уж следующая стрела была бы твоя, мерзавец!
Гесслер насмешливо:
- А яблочко-то было с гнильцой... Само по себе, развалилось, так что ты, братец, попал пальцем в небо!
- Возможно. Но думаю, все же, с гнильцой была твоя голова, иначе бы ты вряд ли затеял это грязное дело. Ибо из всех твоих славных деяний в Истории застрянет только оно.
__@__

Папа Бонифаций VII - Филиппу Красивому:

- Что, красавчик, не терпится гульнуть на моих похоронах? А вот я тебя отлучу от святой церкви, тогда попляшешь!
- Чихать я на тебя хотел, старая развалина! Думаешь, у меня своего папы нет?..
__@__

Тамерлан - туркам:

- Вот что, ребята, оставьте в покое Византию, иначе я вам головы поотрываю. Религиозные споры решает время, а Византия и без вас развалится под ударами единоверцев.
- Но эта Византия - оплот неверных! Сколько можно терпеть...
- Ничего, потерпите. Самые нетерпеливые могут пока планировать сражения с будующей владычицей морей.
__@__

Жанна Д'Арк - французам:

- Ну-ка, вставайте, бездельники! Вы что, с ума сошли? Враг у стен Орлеана, а они сидят, пьянствуют... Вот явятся англичане - они вам покажут Кузькину мать!
- Кузькину мать русские показывают. Вот когда они явятся, мы им покажем Орлеанскую Девственницу! Англичане - те больше показывают безупречные манеры, да пиво дуют. Плюнь, Жанна, садись с нами, выпьем по маленькой, а там, глядишь, и до дела дойдет!..
- Тьфу!.. Погодите, беспутники, доберется до вас святая инквизиция!
- Дожились... Баба нами распоряжается... Еще посмотрим, кто до кого доберется, ведьма проклятая!
__@__

Колумб - матросам:

- Ну, молодцы, скажите, если мы поплывем на восток, то куда приплывем?
- На Восток.
- Верно. А ежели на юг?
- Должно быть, на Юг.
- Черта с два! Если все время плыть на юг, то через некоторое время поплывешь на север.
- Мудрено...
- Хорошо, а если мы поплывем на юго-запад? Не знаете? Тогда я вам скажу: мы приплывем в Америку и попадем в Историю!
__@__

"Земля! - закричал матрос на клотике. - Вижу землю!"

"Наконец-то," - подумал Колумб, когда ему передали, что на горизонте показалась земля.
Он вышел на палубу. Ярко светило солнце, на море стоял полный штиль. Паруса едва колыхались от слабого ветра, а до земли еще было плыть и плыть.
- Пойду вздремну, пожалуй, - сказал Колумб сам себе.
Но тут из каюты вышел капитан флагмана. Он был явно чем-то озабочен.
- Сеньор Колумб, - произнес капитан, - вы полагаете, что на горизонте Индия?
- А вы в этом сомневаетесь? - Колумб окинул взором горизонт.
- Нет, но...
- А я, представьте, нет. Впрочем, если между нами, я вам скажу: мне абсолютно наплевать, что это за земля. Будет Индия - хорошо, нет - тоже недурно.
- Но командор, - капитан заметно волновался, - ведь если это окажется действительно Индия, то...
- Я слушаю, слушаю, продолжайте, - сказал Колумб рассеянно.
- То значит Земля круглая! - выпалил капитан.
- В самом деле? А почему вы сделали такой вывод?
- Ведь мы плыли на запад, а Индия - на востоке. Значит...
- Это ровным счетом ничего не значит. Судите сами: предположим, капитан, вы плывете все время на север, не уклоняясь в сторону ни на градус. Означает ли это, что вы достигните южной оконечности Африки, при условии, что Земля круглая?
- Не знаю, сеньор.., - растерянно произнес капитан.
- О, капитан, это просто, как колумбово яйцо. На все есть Господня воля, и если Он пожелает, вы можете приплыть куда угодно, даже в Средиземное море. В сущности, что такое север? Не более, чем фикция, заданная нам магнитной стрелкой, - Колумб в задумчивости выпятил нижнюю губу. - Кто знает, в какую сторону ее повернет Господь на севере...Что же касается Индии, то, откровенно говоря, я не верю, что перед нами именно она. Скорее всего, это совсем другая земля. Но если, возвратившись, мы заявим, что открыли на западе новую землю, нам, скорее всего, никто не поверит. Ведь Новую Землю должны открыть где-то на севере России, и, притом, весьма нескоро. Если же мы заявим, что двигаясь на запад, мы попали в Индию, которая на востоке, нам поверят моментально. Чем нелепее утверждение, тем оно кажется правдоподобнее. К тому же, королю нужна именно Индия - пусть он ее получит!
__@__

Кортес - Монтесуме:

- Если я вас сейчас не завоюю, то явится еще какой-нибудь босяк и сделает то же самое, но уже более цивилизованными методами.
- А если завоюешь?
- Тогда он явится и завоюет еще раз, но вас останется не так много, и жертв будет гораздо меньше...
__@__

Магеллан вышел на палубу и поежился. Дул сильный южный ветер, пронизывал до костей. Парусник вынужден был идти галсами, матросы каждые полчаса перебегали с борта на борт, перетягивая ванты и ругаясь самыми последними словами. Все продрогли и проявляли недовольство, даже старший помощник, отличавшийся дисциплинированностью. Справа по борту виднелась земля, она тянулась от горизонта до горизонта, но даже никакого намека на пролив не просматривалось.

"Черт бы ее побрал, эту землю! - прошептал Магеллан. - Когда-нибудь она закончится? Не может же этот проклятый материк опоясывать земной шар по кругу?"
- Господин Магеллан, - учтиво произнес подошедший шкипер, - мы плываем уже третью неделю, экипаж измотан, рангоут изрядно потрепало, и если так пойдет дальше, то я не поручусь... Дозволено ли мне будет спросить, куда мы плывем?
Магеллан пожал плечами.
- Открывать Америку, - невозмутимо ответил он.
- Но позвольте, ведь Америку уже открыл господин Колумб - вот же она, справа по борту. Если угодно, можно причалить и открыть ее повторно. Заодно и матросам дадим отдохнуть...
- Не вполне вас понимаю, сударь. Сколько, по-вашему сторон у Америки?
- Сторон? - шкипер опешил. - Не могу знать, господин капитан. Должно быть, я ослышался?
- Даже у земного шара четыре стороны, хотя он, как вы знаете, имеет форму шара, у которого вообще нет сторон, - назидательно заметил Магеллан. - А ведь Америка такой формы не имеет, значит должна иметь больше сторон, нежели земля в целом. Это просто, как колумбово яйцо. И уж во всяком случае, разных сторон должно быть не меньше двух. Так вот, Колумб открыл левую сторону Америки, мы же откроем ее правую сторону. Впрочем, это с какой стороны посмотреть... Но я абсолютно уверен, что наша сторона окажется лучше!
Магеллан как в воду глядел. Вскоре они нашли пролив, и обнаружили, что Америка - весьма многостороннее географическое явление.
__@__

Кальвин - Мартину Лютеру:

- Кто спасется, а кому гореть в геенне огненной - все уже заранее предопределено Господом!
- Выходит, что простым смертным не надо суетиться, а наоборот, жить надо в свое удовольствие.
- Выходит, что так...
- А тогда к чему все это пуританство?
- Да так, однажды к слову пришлось, а теперь, вроде, неудобно отказываться...
__@__

Королева Елизавета Английская - Марии Стюарт:

- Ах, милочка, говорят, вы отравили своего мужа - несчастного Дарнлея?
- Вот еще! С какой стати мне его травить?
- Ну.., возможно, он был недостаточно внимателен, или изменял вам с другой королевой.
- Глупости! Будь так, я бы просто развелась с ним и отправила в изгнание. Все гораздо прозаичнее, дорогая: однажды этот тип напился в стельку, явился в мои покои и потребовал от меня... - чего бы вы думали?
- Выполнения супружеского долга?
- Если бы! Он потребовал бутылку виски для себя и еще каких-то двух бродяг, которые, якобы, ждали его на улице. Заявил, что если не получит бутылку, то...
- И вы дали ему эту бутылку?
- Ничего подобного. Я выставила его за дверь!
- Боже... Теперь я понимаю - он умер от жажды... Какая жестокость!
И возмущенная Елизавета отправила Марию на эшафот.
__@__

Генрих Наваррский - секретарю:

- Какое у нас нынче вероисповедание?
- Католик, ваше величество.
- Жаль... Погоди, как это католик?! Я же, помню, еще третьего дня перекрестился гугенотом...
- Верно, ваше величество, но вчера вы пили с господами католиками и они уговорили вас стать католиком.
- А ты где был? Службы не знаешь, мерзавец! Всю политику мне испортить хочешь... Живо зови священника!
- Ваше величество, к чему эта спешка? Дело к ночи, вы устамши, да и пьяны изрядно. И где я сейчас найду священника, а тем более, гугенота? Их ведь всех перебили еще в ночь святого Варфоломея..
- Молчи, дурак!.. Да, господа католики наломали дров... Но деваться некуда. Меня зовут на французский престол при условии, что я завтра же перейду в католическую веру. Но не могу же я, в самом деле, перейти в нее, если я и без того католик!.. Ладно. Я тебе присваиваю сан, тащи крест и святую воду.., или чем там крестят у гугенотов?.. Ведь Париж стоит хорошей обедни, как считаешь?..
__@__

Генрих восьмой Тюдор - первому министру:

- Сударь, вы уже подготовили материалы по неверности моей жены? Пора начинать бракоразводный процесс.
- Но, ваше величество, это ведь уже шестая ваша жена, и она вам абсолютно верна. Может быть остановимся хотя бы на некоторое время?
- Как - шестая? Всего только шестая?!
- Ну, разумеется, если не считать...
- Нет, тех считать не будем. Неофициальные супруги - они не в счет. Людовики во Франции, например, не считают фавориток. С какой стати мы должны поступать иначе?
- Но, ваше величество, ни у одного Людовика не было такого количества жен!
- У царя Соломона было семьсот жен и еще триста наложниц, а он был великий мудрец. Неужели я глупее Соломона?
- Но тогда были совершенно иные нравы...
- Ерунда. Нравы меняются, а жены остаются.
__@__

Людовик четырнадцатый - кардиналу Ришелье:

- Ваше преосвященство, ходят упорные слухи, что Анна изменяет нам с этим проходимцем Бэкингемом.
- Да, ваше величество, эти слухи.., м-м-м, имеют под собой некоторые основания.
- И вы пришли, чтобы сообщить мне об этом?
- Нет, ваше величество, если бы это одно, я не стал бы вас беспокоить по столь ничтожному поводу.
- Что?! Вы сошли с ума кардинал! По-вашему, если королева Франции изменяет своему супругу - это пустяк?
- Отнюдь, ваше величество, я вовсе не это имел ввиду. Но одно дело, если на карту поставлена честь супруга, и совсем другое, если это - честь государства.
Король, приходя в бешенство:
- Честь государства?.. Это неслыханно! Запомните, кардинал, здесь, во Франции, государство - это я. И я не допущу позора нации. Я желаю быть уверенным, что наследник трона не будет иметь ни капли английской крови!
- Да, ваше величество, я лично позабочусь об этом...
__@__

Людовик четырнадцатый себе под нос:

- Государство - это я! Хм.., неплохо сказано!.. Хорошо, а народ?.. Народ тоже буду я. И я же - король. Теперь, если народ восстает на короля, то это просто нонсенс в государстве!..
__@__

Людовик четырнадцатый - кардиналу Ришелье:

- Любезнейший кардинал, удивляюсь, как вам удается столь искусно расплетать интриги всех врагов Франции?
- О, ваше величество, это очень просто. Секрет в том, что я плету их сам, а потом ловлю всех на эту удочку...
__@__

Кромвель - Карлу первому:

- Сир, вот постановление суда - вы приговорены к смерти. Казнь завтра на рассвете.
- И каким образом я умру?
- Вам отрубят голову.
- Кто же этот смельчак, который согласился отрубить голову английскому королю? Вам удалось найти такого человека?
- Да, и притом без особого труда. Это один мой приятель - мясник из Ноттингема.
- Мясники теперь рубят головы королям - это ли не позор нации. Бедная Англия!.. Когда французы дойдут до подобной низости, они, по крайней мере, изобретут гильотину...
__@__

Людовик пятнадцатый:

- Apres nois le deluge - после нас хоть потоп! Действительно, это будет после нас, и нам на это наплевать. А когда вода схлынет, плевки уже будут смыты. Точно так же, как после обеда завтрак не имеет никакого значения, а после ужина и обед упраздняется...
__@__

Один Фридрих - другому:

- В германской истории слишком много Фридрихов. Все Фридрихи, а толку мало.
- Однако во Франции тоже были одни Людовики, и ничего, жили.
- Франция нам не указ - у нас тут Россия под боком, а ни одного Петра нет.
Адмирал Нельсон - капитану флагмана:
- Что вы видите на горизонте?
- Туман, сэр, ничего не видно.
- Туман мешает, когда он в голове. Рассеять и потопить турецкую эскадру!
__@__

Робеспьер - Дантону и Марату:

- Дела идут из рук вон! Надо кого-то казнить для острастки. Предлагаю кандидатуру Дантона. Кто за?
Дантон:
- Я против!
Марат:
- Я воздержался.
Робеспьер:
- Принято большинством голосов.
Дантона казнили, а чуть позже по тому же сценарию казнили и Робеспьера. Когда голосовали за Марата, он опять воздержался, но был убит в ванне Шарлоттой Корде.
Опыт Французской Революции свидетельствует,что воздержание - самый приемлемый метод в революционных делах, но и он ничего не гарантирует. Причем, головы обычно отекаются вместе с революционными идеалами.
__@__

Наполеон в Египте - солдатам:

- Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид! Египет существовал еще в те поры, когда Франция полностью отсутствовала. Не исключено, что он будет существовать и тогда, когда Франция исчезнет с лица земли. Таким образом, если мы не будем тянуть кота за хвост, то успеем стяжать вечную славу...
__@__

Наполеон, в раздумье расхаживал по стене московского Кремля. Его верный маршал Мюрат стоял и ждал приказаний.

- Эти русские - странный народ, - вдруг сказал Наполеон. - Они построили огромную крепость, почти неприступную, и теперь, вместо того, чтобы защищать ее, сдают вместе с самоей Москвою без единого выстрела... Мюрат, что они затевают?
- Не знаю, мой император. В этой России ничего понять невозможно! Кто выиграл Бородино - мы или они? В Европе стоило взять столицу, и государство у наших ног. Здесь же мы выигрываем сражение, берем город, но выясняется, что столица совсем в другом месте. А завтра выяснится, что существует еще одна, либо целых две... Надо уносить ноги, мой император!
- Пожалуй, вы правы, генерал. А вот интересно, согласились бы вы стать императором такого государства?
- Я бы, возможно, и согласился, а вот они, похоже, нет... Ведь я бы ни за что не сдал такую великолепную крепость!
- Да-да, мой верный Мюрат, ты бы защищал ее до конца, и проиграл бы войну. А вот их император отсиживается во второй столице, но войну выиграет. Разница в том, что когда я выигрываю сражение, говорят, что победу одержали французы, а когда русский народ победит, эта победа достанется императору его фельдмаршалам.
__@__

Наполеон после Ватерлоо - Мюрату:

- Теперь я понимаю, что дело не в стратегии, а в выборе правильного направления. Ведь еще два года назад можно было направить наши усилия в сторону острова Святой Елены, превратить его в рай земной и жить припеваючи безо всех этих хлопот...
__@__

Архимед возбужденно - Сократу:

- Дайте мне точку опоры, и я переверну мир!
- Весь мир? - уточнил Сократ.
- Если точка хорошая, то весь, - подтвердил Архимед.
- Но тогда как же мы определим, что живем в перевернутом мире?
Архимед задумался. Поразмышляв некоторое время, он сказал:
- Очень просто. Ведь в перевернутом мире верх и низ поменяются местами. Следовательно, если запомнить, где был верх изначально, то потом легко определить, остался ли он на месте, или поменялся местами с низом.
Теперь задумался Сократ.
- Пожалуй, ты прав, - решил он наконец. - Выбрав подходящую точку зрения в качестве опорной, можно перевернуть мир даже не прилагая никаких усилий. Я готов приступить немедленно. Вот только не знаю, сойдемся ли мы во мнениях относительно того, где нынче верх а где низ... Вы ведь все философские понятия перевернули с ног на голову!
__@__

Пифагор уже в десятый раз объяснял доказательство своей знаменитой теоремы. Он устал и был раздражен непонятливостью своего лучшего ученика.

- Ну, теперь ты, наконец, понял, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы? Ведь это так просто. Это почти очевидно!
- Да, учитель, похоже, это действительно так.
- Что значит "похоже"! Мы ведь с тобой математики. Либо это так, либо не так, и третьего не дано.
- Так то оно так, а как до дела дойдет, так ни одного прямого угла не найдешь... Куда ни сунешься в Сиракузах - все углы кривые.
- Но чем ближе они к прямым, тем точнее выполнится найденное мной соотношение. Этого-то ты не станешь отрицать?
- Ну... Раз вы говорите, значит так оно и есть.
- Опять - двадцать пять... Я не просто говорю - я это доказал. Отныне это - истина, и никто не сможет ее опровергнуть!
- А никто и не собирается. Всем на это просто наплевать.
- А нам наплевать, что всем на это наплевать! Мы строим величественное здание геометрии, постигаем законы, заложенные в самой природе вещей. Дело ведь не в углах, а в том, чтобы показать всем, что мир устроен не абы как, но подчиняется строгим правилам, которые...
От волнения Пифагор даже побледнел и никак не мог подобрать нужного слова.
- Так разве ж я спорю, учитель. Ясно, что мир сотворен не с кондачка. После весны - лето, после осени - зима; солнце восходит по утрам, а заходит вечером... и так далее. Но... Я давно уже заметил, что как где появляется люди, так сразу все портят. Какие там прямые углы! Явятся, все кругом загадят, сотворят одну большую помойку, а потом еще жалуются, что мир устроен не так, как надо!
Ученик даже сплюнул с досады.
- Да, - сказал Пифагор печально. - Ты прав. Но может быть все как раз оттого, что они еще не постигли всей красоты и гармонии мироздания.
- Возможно и так, но боюсь, что когда они, наконец, прозреют, от всей гармонии останутся только рожки да ножки. Вот бы состряпать математическую теорию поумнения человечества, тогда можно было бы определить заранее, что произойдет раньше.
- Это было бы неплохо, - задумчиво согласился Архимед. - Но, видишь ли, "поумнение", как ты изволил выразиться, идет такими микроскопическими темпами, что для его анализа потребуется ввести в рассмотрение бесконечно малые величины. А изобретения таковых следует ожидать никак не раньше семнадцатого века от рождества Христова. Этот же последний, увы, еще даже и не родился...
__@__

Аристотель - Платону:

- Знаете, Платон, по-моему, этот Демокрит со своими атомами слегка переборщил. Ну, в самом деле, не может же быть, чтобы весь этот столь разнообразный мир состоял из каких-то мелких неделимых частиц, притом еще и одинаковых.
- Да, конечно, все это крайне сомнительно. Мир слишком разнообразен, чтобы его можно было составить из одинаковых атомов.
- Но в этом что-то есть. Вас никогда не смущал тот факт, что при всем разнообразии людской породы, наши пороки до удивления одинаковы.
- Честно говоря, никогда не задумывался над этим.- Платон вдруг подозрительно уставился на собеседника. - Уж не хотите ли вы сказать, Аристотель, что людские пороки суть те атомы, из коих состоит любая живая душа?!
__@__

Платон - Сократу:

- Я знаю, что ничего не знаю. Но уж это я знаю абсолютно точно.
- Так нас теперь двое - это большая сила!
- Знания - всегда сила...
__@__

Сократ - Платону:

- Ты мне друг, Платон, но что же мне теперь, разорваться?!
__@__

Генерал ордена иезуитов:

- Проклятье! Еретиков столько, что средних веков нам явно не хватит!.. Ничего, прихватим и Возрождение.
__@__

Галилей был стар и немощен, Джордано Бруно, напротив, молод и полон сил. Тем не менее, они спорили:

- Вы согласны, уважаемый сеньор Галилей, что Земля вертится вокруг солнца, а не наоборот?
- Разумеется, это так. Но все относительно, Джордано, все, увы, относительно. Если считать Землю неподвижной, вертится Солнце. Но остановите Солнце, и Земля вынуждена будет приступить к вращению. Единственное, что можно утверждать совершенно определенно: Земля и Солнце одновременно не могут оставаться в покое.
- Что касается Солнца, то его сеньоры иезуиты в покое не оставят, - усмехнулся Бруно. - Но предположим, что вопреки принятой теперь доктрине, оно таки покоится. И, допустим, я установил это с полной очевидностью. Должен ли я, как истиный ученый, отстаивать свою точку зрения даже под угрозой смерти?
Галилей грустно покачал головой:
- Я в этом не уверен. Ученый должен стремиться принести науке максимальную пользу. Не думаю, однако, что смерть настоящего ученого полезна науке.
- Не думаете? - воскликнул Бруно с горячностью в голосе. - Но вы не можете не признать, что отречение от истины, ставшей тебе известной, принесет науке вред, следовательно, отречение для настоящего ученого недопустимо!
- Верно, верно, - согласился Галилей. - Но ведь оставшись в живых ученый может в дальнейшем принести науке большую пользу, нежели тот вред, который наступит вследствие отречения. Тут нужно все взвесить. Хотя, если ты абсолютно уверен, что никакого толку для науки от тебя уже не будет, можешь смело класть голову под топор, или идти на костер. И кстати, если уж отрекаться, то отрекаться! Громко скажи всем, от чего именно ты отрекаешься, чтобы впредь ни у кого не возникало соблазна отрекаться от того же самого...
Исторический опыт резюмирует следующее: ежели ты еще молод и глуп, постарайся умереть за науку, а ежели таки умудрился опытом - живи для нее.
__@__

Джордано Бруно - Галилею:

- Эти ослы никак не могут понять, что костер не может крутиться вокруг грешников!
- Верно, друг мой, верно, но вы никак не хотите понять, что грешники всегда не прочь сплясать вокруг костра.
__@__

Галилей стоял. Суд святой инквизиции сидел. Все прочие - кто как.

- Видите ли, уважаемые сеньоры, мое утверждение, относительно того, что не Солнце вертится относительно Земли, а наоборот, Земля вертится относительно своей оси, было неверно истолковано и неправильно понято. Ничего этого я не утверждал и продолжаю не утверждать. Я высказал только, да и то, вскользь, как бы ненароком, лишь в качестве рабочей гипотезы, что всякое движение относительно. Подумайте, господа, неужели вы могли поверить, что старый, больной и немощный человек мог бы всерьез утверждать то, что противно не только общепринятому мнению, но и самому Священному Писанию!
Один из святых отцов поморщился:
- Ну что вы, милейший Галилей! Вы полагаете, что нас всерьез заинтересовали ваши суждения по этому столь ничтожному вопросу? Уверяю вас, мы даже и не запомнили как следует, что, собственно, явилось предметом разногласий. Земля ли вокруг Солнца, Солнце ли вокруг земли - не все ли равно! Нас в неизмеримо большей степени интересует, утверждаете ли вы по прежнему, что тяжелый и легкий камень, будучи сброшенными с одинаковой высоты, упадут на землю одновременно?
Галилей опешил:
- Да, сеньоры... Разумеется, я это утверждал, ведь я сам... Вот этой самой рукой я сбрасывал камни с башни в Пизе и лично наблюдал за их падением...
- Достаточно, милейший, - вмешался второй святой отец, и, обращаясь к первому, продолжил: - Вот видите, я же вам говорил, что он будет упорствовать. Он еретик!
- Но, сеньоры.., - произнес Галилей растерянно. - Я не пойму, что в этом такого и как это может повредить устоям священной религии?.. Ежели Господу было угодно сотворить камни таковыми, что они падают одинаково, то разве это может быть причиной...
- Может, - перебил второй святой отец, поджимая губы. - Ибо непонятно тогда, для чего Господь создал камни разного размера.
- Но ведь пути Господни и без того неисповедимы, так что эта мелкая непонятность - сущий пустяк по сравнению с тем, что так и осталось непонятым! - воскликнул Галилей.
Первый святой отец жестом остановил второго, уже готового вступить в полемику.
- Конечно же, вы правы, уважаемый Галилей, помыслы неисповедимы, но сие как раз и означает, что любые попытки понимания ни к чему хорошему не ведут. Вы же, - он наклонился и шутливо погрозил Галилею пальцем, - если я правильно понял, собираетесь проникнуть в тайну Божественного промысла и открыть ее всем, а этого святая церковь допустить не может.
- Отнюдь, сеньоры. Меня интересует, не для чего Господь сотворил разного рода камни, а как они ведут себя при падении...
- Не будем спорить, уважаемый, не будем спорить, - мягко перебил первый святой отец. - Откровенно говоря, я бы и сам не прочь бросить пару-тройку каких-нибудь подходящих камней с какой-нибудь подходящей башни, да возраст, увы, не тот... Неужели вы в детстве не набросались? Пожилой человек, солидный, почитаемый всеми... Ведь что подумают горожане? Они скажут, что вот старый безбожник залез на башню и кидает камни на голову прохожих. Несолидно, ей Богу несолидно!.. Пока не поздно, откажитесь от своих намерений. Приходите к нам, в святую обитель, залезайте на колокольню и бросайте свои камни, сколько хотите - вам никто не помешает. Договорились?
- Но...
- Значит, договорились. А Пизанскую башню мы таки свалим, чтобы не возникало соблазна у других...
Башю свалить сеньорам иезуитам так и не удалось - она и поныне стоит в славном городе Пизе. Но наклонили ее изрядно.
__@__

Галилей - суду святой инквизиции:

- Ну, хорошо, сеньоры, пусть она не вертится. В конце концов, все относительно, а уж потомки раскрутят ее по своему усмотрению...
__@__

Галилей, стоя в задумчивости у башни в Пизе:

- Видит Бог, мне все равно, как будут падать эти камни. Пусть даже они вознесутся - меня интересует истина... Хотя, надо полагать, все камни полетят в мою сторону.
__@__

Ньютон с усмешкой:

- Гипотез не измышляю - мне их заменяют мои друзья и знакомые...
__@__

Ньютон - Гуку:

- Сэр Гук, на основе своих умозаключений я сделал логический вывод, что все небесные тела притягиваются друг к другу обратно пропорционально квадрату расстояния между ними.
- Да, сэр Ньютон, я также пришел к такому же выводу. Это очень печальный случай.
- Совершенно с вами согласен. Случай весьма прискорбный, ибо теперь совершенно непонятно, чьим именем следует назвать новый закон.
- Как же нам быть? Можно попробовать тянуть жребий...
- Нет-нет, сэр! - воскликнул Ньютон улыбаясь. - Вы столь изощрены в разного рода растяжениях и сжатиях, что тягаться с вами в части жребия для меня было бы пустой тратой времени. Давайте бросим монету. Орел ваш, моя решетка...
- Нет-нет, сэр! - также улыбаясь и в тон ему воскликнул Гук. - Во-первых, если из нас двоих кто-то орел, так это без сомнения вы. А во-вторых, я теперь подумал, что такое серьезное дело, как выбор названия для нового закона природы, мы не можем отдавать на волю случая. Решено, я уступаю вам пальму первенства.
- Ничего подобного! - заявил Ньютон, изящно кланяясь. - он будет носить имя Гука.
- Но закон Гука уже существует, и может возникнуть путаница.
- Закон Ньтона также существует, и, притом, не один, а целых три.
- Но, сэр, как джентльмен я не могу допустить...
- По-вашему, сэр, я не джентльмен? Прошу прощения, но вы...
- Сэр!..
- Да, сэр!..
Известно, что сэр Гук был до конца жизни в ссоре с сэром Ньютоном, а новый закон так и остался безымянным...
__@__

Гутенберг - ученикам:

- Теперь-то вам, наконец, понятно, невежи, что я собираюсь делать? Объясняю последний раз! Слова составляются из букв, а буквы мы будем изготовливать каждую в отдельности. Вот только... Угораздило же этих латинян навыдумывать столько букв! Они прекрасно обходились в быту десятком слов, а букв навыдумывали, как будто собрались издавать Британскую Энциклопедию... Впрочем, уместней благодарить Бога, что мы не переняли китайскую письменность...
__@__

Флавио Джойо - согражданам:

- А я вам говорю, болваны, что изобрел компас. Магнитная стрелка, будучи подвешена, всегда показывает на север!
- Да провались ты со своей стрелкой! На кой она нам, если Италия располагается на юге?! На север-то мы попадем, а обратно как?
- Обратно, ясное дело, нужно двигаться уже проторенными путями...
__@__

Бертольд Шварц - Роджеру Бекону:

- Недавно порох изобрел, так что теперь кое-кому придется туго. Мой порох взорвет всю Европу!
- Ерунда. Я уже однажды его изобрел, и ничего подобного не случилось.
- Тогда, поди, никакой Европы и в помине не существовало... Все надо делать в свое время, любезный!
__@__

Михайло Ломоносов - членам Академии:

- Господа академики, должно иметь ввиду, что когда Господь измышлял законы природы, он имел в запасе только семь дней. Мы же имеем много больше, и не должны ударить в грязь лицом. У нас в России, воровство выходит за всякие разумные пределы, посему, господа, я предлагаю для начала открыть закон сохранения материи, дабы не нашлось больше охотников утверждать, будто что-то может исчезать бесследно без всякой на то причины. Иначе государство российское разворуют дотла, и виноватых потом не сыщешь...
__@@@__


Ирод Великий, царь Иудеи, сидел за пиршественным столом, мрачно уставясь на пустое блюдо. Зал гудел, гости веселились. Ему же было не до веселья. Дела шли из рук вон плохо. Он вынужден был платить огромный налог Риму, а для этого приходилось снимать с подданных последнюю рубашку. Народ роптал, там и сям возникали какие-то новые секты, возглавляемые разными оборванцами, объявляющими себя то пророками, то божьими посланниками. Надо было что-то делать, но что? Война с Римом не сулила ничего хорошего, оставалось одно: готовиться к войне с собственным народом.

Гости вдруг оживились. Ирод тряхнул головой и поднял глаза. В пиршественный зал вошла Ирида - дочь жены его брата, Иродиады. Он в который уже раз пожалел, что по обычаю взял Иродиаду в жены немедленно после смерти Филиппа, хотя тогда никто не мешал жениться на дочери. Но Ирод впервые увидел дочь своей новой жены уже после того, как женился. И с той самой поры потерял покой. Боже милосердный, как она поет! А как танцует!
- Дочь моя, подойди ко мне.
Ирида приблизилась, надменно улыбаясь.
"Боже, как хороша!" - Ирод стиснул зубы, чтобы не застонать.
- Как матушка? Отчего ее нет с нами сегодя?
- Ты ведь знаешь, царь, она тяжело больна.
- Больна? Мне об этом ничего не известно. Еще вчера мы виделись с ней - она была здорова.
- Вчера? - Взор Ириды блеснул гневом. - Вчера она и слегла.
- Ну, хорошо, я распоряжусь послать к ней врача. Не стоит огорчаться - матушка непременно поправится... А у нас нынче гости, - Ирод сделал широкий жест рукой. - Ты конечно же споешь что-нибудь?
- Нет, царь, я сегодня не в голосе.
- Ну, тогда, быть может, станцуешь?
- Нет, великий царь, я пришла не за этим.
- Что же привело тебя сюда, если не желание повеселить гостей и повеселиться самой? Я им уже пообещал...
- Мне, царь, теперь не до веселья. Моя мать слегла, мой отец заключен в темницу, а я должна веселить весь этот сброд...
Ирида вскинула подбородок и ненавидящим взглядом обвела пиршественный зал.
Твой отец? Я твой отец! Ты должна слушать, что я говорю, и выполнять все мои просьбы.
Нет, царь. Ты не отец мне, а всего лишь муж моей матери. И я тебе ничего не должна. А мой родной отец - тот, кого зовут Иоанном Крестителем. И сейчас он в тюрьме. Я пришла спросить: за что?
Ирод побледнел.
"Мерзавка! И это при гостях, среди которых личный посланник римского императора... Но, боже, как хороша! Я сойду с ума..."
Он взял себя в руки:
Иоанн? Ах, этот... Следствие еще не закончено, но кажется он... Впрочем, это не важно. Нет такого преступления, за которое нельзя было бы вымолить прощения у Бога. Но здесь, на земле, его волю выполняю я. И я прощаю Иоанну его преступление, не дожидаясь покаянных молитв. Скажи, если теперь, в этой зале Иоанн своими глазами будет видеть тебя, ты будешь танцевать?
Да. Если и я увижу его своими глазами.
Ты мне не доверяешь? Смотри же, если я сдержу свое обещание, не забудь своего.
Ирод хлопнул в ладони, и прошептал на ухо подбежавшему начальнику стражи несколько слов. Тот кивнул и исчез.
Через несколько минут в зал внесли блюдо и поставили его на стол. На блюде лежала голова Иоанна Крестителя. Его глаза были открыты, и он невидящим взором смотрел на свою дочь.
- Ты видишь, Ирида, я выполнил свое обещание. Но отец твой умер, и теперь ты сирота. Я, как муж твоей матери, удочеряю тебя. Теперь я - твой отец. И как отец, я спрашиваю: ты намерена выполнить наш уговор?
- Да, - сказала Ирида. У нас теперь честная семья. Ее члены никогда не забывают своих обещаний. Я выполню это и даю обещание выполнить то, которое я дала своей матери.
- О чем же тебя просила твоя мать?
Лицо Ириды стало каменным.
- Я обещала ей никому об этом не говорить. Ведь ты, мой отец, не хочешь, чтобы я нарушила данное мною слово?
- Н-нет, - выдавил Ирод.
- Тогда прикажи, чтобы играла музыка. Я буду танцевать
Великий царь Ирод сумел прожить еще только два лунных месяца.
__@__

Понтий Пилат первосвященникам:

- Все нужно делать чистыми руками, коллеги. Ибо грязные руки пачкают само дело...
__@__

Двенадцать апостолов сидели за столом, жевали хлеб, который им раздал Христос и ждали, когда тот начнет говорить. Христос задумчиво прохаживался из угла в угол, апостолы дружно поворачивали головы ему вслед. На их лицах явственно обозначилась тревога. До сих пор все шло, как по маслу. Они путешествовали вместе с Учителем, слушали, как он проповедует, питались вполне сносно, и такая жизнь их вполне устраивала. Главное - не надо было добывать хлеб насущный в поте лица своего - он сам шел в руки. Теперь же Христос явно что-то затевал, но что именно и с какой целью, было не понятно.

- Итак, други мои, - вдруг произнес Христос, - наступил час, когда я должен вас покинуть.
От неожиданности кое-кто из апостолов даже вздрогнул. По келье разнесся дружный вздох разочарования.
- Но почему, Учитель? - не выдержал Петр. - Мы бы могли еще ходить вместе по городам, ты бы проповедовал, а мы набирались бы мудрости...
- Увы, Петр, увы... Тот, Кем я послан, призывает меня, ибо Он опасается.., - Христос пристально оглядел собравшихся.
Никто не опустил взор - все честно и преданно смотрели ему в глаза.
- Чего Он опасается? - нарушил молчание Петр.
- Предательства.
- Но, Учитель, никто из нас даже и не помышляет...
Христос усмехнулся.
- Говори только за себя, Петр. Но даже и ты... Не успеет и солнце взойти, как ты трижды отречешься от меня.
- Учитель! Как можете вы говорить это мне, своему лучшему ученику?! Да ведь я жизнь готов за вас положить!
- Жизнь? Что такое жизнь? И почему ты должен ею жертвовать ради меня?.. Нет, отдавать жизнь за жизнь - это глупо. Своею жизнью можно распорядиться гораздо разумнее. Есть только одно, ради чего ею можно пожертвовать.
- Что же это такое, Учитель?
- Истина.
- Но что есть истина?! - вдруг тихо спросил сидевший в самом углу апостол Иуда.
Христос резко повернулся к нему.
- Хороший вопрос, Иуда. Найдется немало охотников его задать, но лишь немногие попытаются искать ответ. Увы, этих немногих ожидает горькая участь. Их усилия оценятся весьма недорого - примерно в тридцать сребренников, - Христос снова усмехнулся.
Иуда помрачнел, прочие апостолы, так и не понявшие, о чем идет речь, молча недоумевали. Иисус взирал на Иуду, словно бы ожидая, что тот поделится с ним своими сомнениями.
- Да, - наконец произнес Иуда и прямо взглянул в глаза своего учителя. - Теперь я понял. Но их не интересует истина, Учитель.
- Значит, эту цену они назначили не за истину?
- Истина их не волнует, Учитель. Они не верят пророкам в своем отечестве.
- Тогда за что же?
- Это цена жизни, - Иуда опустил голову.
Иисус в задумчивости прошелся из угла в угол.
- Ну что же.., - наконец произнес он. - Такой исход предполагался, и теперь другого пути нет. У нас только один выход. Они хотят купить жизнь и они ее получат. Но вместе с ней они получат и истину, притом, совершенно бесплатно. Смертью воспользуются они сами, а истина пригодится другим... Но бесплатных истин не бывает - вот в чем закавыка!.. Готов ли ты, Иуда, оплатить истину?
Иуда ответил не сразу.
- Да, - произнец он наконец, - если это необходимо, я готов.
- Отдаешь ли ты себе отчет в том, какова будет цена истины?
- Кажется, да, Учитель.
- Понимаешь ли ты, что платить будешь ты сам, ибо истина, купленная за фальшивую монету, есть ложь? Подумай. Ты можешь уступить расплату любому из моих апостолов, Петру, например.
Иуда вздохнул:
- Нет, Учитель, я заплачу сам...
- Что ж, - Иисус кивнул, - Он не ошибся в своих опасениях... Иди. Тридцать серебренников принадлежат мне, ибо я заплачу за них своей жизнью... Я уже истратил их на тот хлеб и вино, которые мы ели и пили сегодня, так что, в известном смысле, мы отведали крови и плоти... Увы, мне нечем утешить тебя, Иуда. У каждого свой крест. Иди. Только... Что делаешь - делай скорее. Ибо, в противном случае, кто-то еще должен будет заплатить за промедление...
Как известно, Иуда уплатил по всем счетам, вследствии чего, быть может, истина и восторжествовала. Но это была только часть всей истины, известная Учителю Иуды. Все прочие части будем оплачивать мы.
__@__

Стражники привели Иисуса к прокуратору Иудеи для допроса. Понтий Пилат старательно делал вид, что не замечает философа, но в последний момент напряг внимание и таки заметил:

- Ба! - вскричал он. - Это ты, Иисус? Какими судьбами?.. Отпустите его, разве вы не видите, что он никуда не собирается бежать.
- Тем более, что бежать мне некуда, - произнес Христос как бы в сторону. - Напрасно ты, Пилат, делаешь вид, что не имеешь никакого отношения к моему аресту.
- Но ты вовсе не арестован, а только задержан до выяснения обстоятельств. Неужели ты думаешь, что у римского прокуратора нет иных дел, кроме как арестовывать бродячих философов. Тем более, что я и сам философ.., в некотором роде. Видишь ли, первосвященники обвинили тебя в том, что ты, якобы, призывал народ к уничтожению Храма, а кроме того утверждал, что являешься царем Иудеи. Вот я и решил узнать все из первых рук, отлично понимая, что эти глупые старикашки способны обвинить кого угодно и в чем угодно. Что ты делаешь в Иерусалиме?
- Как всегда, свидетельствую об истине.
- Ага... И что есть истина на этот раз?
- Долго объяснять. А ты, Пилат, как мне помнится, не любитель проповедей. Что же касается обвинений в попытке узурпации власти путем объявления себя царем - это такая глупость, о которой и говорить не стоит.
- Разумеется. Давай лучше поговорим об истине. Она одна, или их множество, так что каждый может выбрать себе по вкусу?
- Истина одна. Но у нее есть одно неприятное свойство. - Христос нагнулся, захватил пригоршню песку, выпрямился и медленно разжал пальцы. - Она, как этот песок, непрерывно ускользает от нас... И все же, я успел познать какую-то ее часть.
- Так-так... Весьма кстати. Хотелось бы узнать, в чем суть этой уже постигнутой части? Тогда, быть может и все прочие части удастся как-то оконтурить.
- Изволь. Существенная часть истины, ставшая мне очевидной, состоит в том, что в мире нет ничего лишнего.
- Ну, это, хм.., достаточно очевидно, хотя и... небесспорно. Что еще ты постиг?
- Я понял, что бессмертие без смерти невозможно.
- Вот как? Звучит парадоксом в стиле древних греков... И какие же из этого выводы?
- Я не занимаюсь выводами. Выводы за меня сделают другие.
- М-м-да... В этом все и дело. Видишь ли, Христос, части истины, ставшие тебе известными, сами по себе достаточно безобидны. Опастность представляют выводы. Ты, увы, не обременяешь себя их изготовлением, а выводы из твоих частей могут быть самыми разнообразными. Например, такими: чтобы все обрели бессмертие, нужно всех умертвить.
Христос усмехнулся.
- Действительно, кое-кто уже поговаривает о Конце Света. Конечно, тот, кто не понимает, чем необходимое условие отличается от достаточного, может сделать и такой вывод.
- Ну, хорошо, - теперь усмехнулся Пилат. - Ты как всегда прав, галилеянин. Но вот что касается истины, ускользающей от нас... Я, кажется, знаю один способ, как поймать ее за хвост... Воды! - коротко приказал он.
Слуга немедленно подал таз с водой. Пилат кряхтя поднялся с ложа, опустил руку в таз, выпрямился и подошел к Иисусу.
- Как ты думаешь, прилипнет истина к моим рукам?
Иисус мотнул головой.
- Возможно, - сказал он. - Но ведь ты испачкаешь руки.
- Но ведь я познаю истину. Вопрос только в том, стоит ли она испачканных рук... Что же касается бессмертия - тут ты прав.
Он сделал знак и Христа увели. Пилат некоторое время рассматривал свою ладонь, а потом прошептал:
- Истина! Ему нужен вовсе не Бог, ему нужна истина. Он хочет попасть в вечность и вряд ли успокоится. Я бы мог... Но нет, сегодня нехороший день. Жарко. Пожалуй, я просто вымою руки и пойду вздремну...
__@__

Христос своим апостолам:

- Вот что, господа, когда наступит царствие небесное, не ломитесь все скопом. Соблюдайте порядок и дистанцию.
__@__

Иоанн Богослов с трудом разлепил веки. "Приснится же такое, - подумал он, - просто чертовщина какая-то!" Он встал и выглянул в окно - там стояла кромешная тьма. "Ну вот, - подумал Иоанн, - не видно ни зги. Тьма египетская! Должно быть, сейчас глубокая ночь."

Комната, где он находился, была почти пуста. Только лежанка, стол, тусклая лампада на нем, да голые стены кругом. Как он сюда попал, Иоанн не помнил. Помнил только, что после молебна они с приятелями решили идти в синагогу и устроить там диспут с иудеями по поводу того, можно ли считать церковное вино олицетворением крови Христовой. Но кому в голову пришла в голову эта дикая идея, ведь Иудеи вообще не признают Христа, как такового?!
"Нет, вчера определенно вышел перебор... Голова трещит, а во рту так пакостно, словно я всю ночь жевал Писание."
Он торкнулся в дверь - она со скрипом распахнулась. И только теперь Иоанн обнаружил, что кроме легкой набедренной повязки на нем ничего нет.
"Черт меня побери, хламиду-то сперли! Интересно, кто? И где, собственно, я нахожусь?.. Ба, да это же тот самый постоялый двор, где мы вчера вкушали кровь Христову столь неумеренно!" Он вернулся в комнату и снова выглянул в окно. "Так и есть - окна закрыты ставнями. Сейчас, должно быть, уже полдень, а вечером... Боже мой, вечером у меня проповедь и богословский диспут... Ну, диспут еще туда сюда, а вот проповедь... Что, интересно, скажу я своей пастве? И где взять хоть какую-то мало-мальски приличную одежду."
Иоанн заметался по комнате, заметил простыню на лежанке и, стянув ее, обернул вокруг тела.
"Проповедь... После такого сна не то, что проповедь... О чем, биш, я хотел говорить?.. Да, об адских муках и конце света... Как можно говорить об адских муках, если голова раскалывается, а в желудке бурлит, как в тех котлах!.. Бр-рр, ну и сон...Хм, а почему бы не рассказать им этот сон?.. Если уснастить его назиданиями и ссылками... Впрочем, и ссылок не надо - так сойдет!.. Решено."
Именнно эта проповедь впоследствии и легла в основу евангельского "Откровения Иоанна Богослова".
__@__

Дон Жуан - Дону Кихоту:

- Вы боретесь с мельницами, и не считаете эту борьбу напрасной тратой времени?
- Друг мой, предоставим считать ростовщикам, а сами займемся мужским делом... Что до мельниц - они достойный противник, ибо совершенно непобедимы.
__@__

Командор - Дону Жуану:

- ...Я же, со своей стороны, полагаю, что ваша система не вполне последовательна. Но пуще того - она бесплодна!
Дон Жуан - Командору, протягивая руку:
- Вот вам моя рука, и давайте, наконец, покончим со всеми этими раздорами. Я женюсь на донне Анне и все постепенно успокоится.
Командор, поудобнее устраиваясь на постаменте:
- Хорошо, будь по вашему. Но... Дело, видите ли, в том, какую фамилию будет носить моя бывшая супруга...
- И только-то! Разве это имеет такое уж принципиальное значение?
- Разумеется, нет. Чистая условность, мой друг, чистая условность.
- Я буду носить свою фамилию, а донна Анна пусть оставит прежнюю, чтобы лишний раз не будоражить общественное мнение.
- Почему бы и тебе не принять ее фамилию?
- Мне?! Помилуйте, как можно! Ведь я - Дон Жуан! Да надо мной люди будут смеяться!
- И что с того. Они пусть смеются. а ты знай, делай свое дело. Смеяться-то будут не над Доном Жуаном, а над мужем моей жены...
__@__

Гамлет, рассматривая череп Йорика:

- Бедный Йорик... Все спрашивал, быть или не быть?.. А в чем, собственно, разница?
__@__

Один из актеров театра "Глобус" - Вильяму Шекспиру:

- Послушай, Шекспир, вот, говорят:"сапоги выше Шекспира", - как это понимать?
- Должно быть, каблук высокий.
- А еще говорят, что когда-нибудь ты станешь великим поэтом.
- Разное говорят...
- Что же получается - великий, а сапоги выше?
- Видишь ли, при жизни редко кому удается выскользнуть из-под каблука. А когда душа воспарит, сапоги не вознесутся...
__@__

Рафаэль - Рембрандту:

- Ты великий живописец, Рембрандт, но, если говорить честно, твой портрет с женой мне не нравится. То есть, исполнение блестящее, но сам сюжетец...
- Находишь его непристойным?
- Нет, но совершенно ни к чему было выносить ваши семейные дела на суд Всемирной Истории Искусства. Хотя, конечно, история и не то спишет...
__@__

Сальери - Моцарту:

- А что, дорогой Моцарт, как поживают твои сонаты? Не боишься, что они тебя переживут?
__@__

Сальери закончил просматривать ноты, переданные ему Моцартом на прошлой неделе, и теперь сидел глубоко задумавшись, время от времени покачивая головой. Моцарт вошел как всегда неожиданно и без стука.

- Приветствую тебя, любимец муз! - воскликнул он шутливо и плюхнулся в кресло.
Сальери поморщился:
- Рад вас видеть в хорошем, настроении... Моцарт мне точно известно, что вчера вы опять сочиняли свой реквием. Одно из двух: либо вы сошли с ума, либо всерьез решили покончить счеты с жизнью... Подумайте, что вы делаете! Вы - величайший музыкальный гений, равного которому нет в истории человечества. И вы...
- А-а, глупости, - бросил Моцарт легкомысленно. - Бах тоже был гений, но ведь и он умер. Перед смертью, брат Сальери, все равны - у нее нет любимцев.
- Но реквием!.. Тебе всего тридцать с небольшим - пиши сонаты, сочиняй кантаты, симфонии, наконец. Нельзя искушать судьбу - она может отомстить...
- Послушай, Сальери, ты мне надоел. Хорошо тебе говорить, если ты постиг гармонию в совершенстве, проверил ее геометрией.., или чем там бишь?
- Алгеброй...
- Вот-вот... Тебе ничего не стоит сочинить все, что ты ни пожелаешь. А я? Неделю сижу и жду вдохновения. Но вот муза меня посетила и диктует, а я записываю. Смотрю - реквием! Неужели ты не понимаешь, что я не волен сочинять по своему желанию?
- Глупости! Глупости, Моцарт. Нужно вести размеренный образ жизни, регулярно садиться за работу, и тогда муза будет посещать тебя в назначенное тобой время.
Моцарт поморщился.
- Сальери, не доводи до греха. Если ты не оставишь меня в покое, я... Я не знаю, что я с тобой сделаю!.. Я отравлю тебя.., или себя!
- Хорошо, хорошо, - испуганно забормотал Сальери. - Успокойся, на вот, выпей вина...
- Вина? Это пойло ты называешь вином? Да это просто святая вода! Прикажи подать хорошего рейнвейна, и мы останемся друзьями.
- Нет, Моцарт, никогда. Ты и без того запустил свою болезнь, а теперь еще хочешь, чтобы я своими руками отравил лучшего друга. Я прикажу подать молока... Ты, верно, голоден, как же я сразу не подумал... Эй, кто там - ужин маэстро!
- Ах так! Тогда, Сальери, я завтра же распущу слух, что ты отравил меня.
- Пусть так, но сегодня ты не получишь ни капли!..
Но Моцарт быстро встал, и, подойдя к буфету, запустил в него руку.
- Вот где ты ее прячешь от меня! - воскликнул он, выуживая бутылку из дальнего угла и вынимая пробку. - Початая...
- Что я прячу?.. Погоди, что ты делаешь, безумец! Это крысиный яд... Боже! Ты выпил... Врача! Врача!!!
Моцарт медленно опустился на пол.
- Да, Сальери, - произнес он слабеющим голосом, - я, кажется, действительно переступил ту грань, за которой гениальность превращается в беспутство. И вот - финал... Что ж, реквием оказался весьма кстати... Но крысиный яд - как это бездарно! Уж лучше бы меня проткнули шпагой на дуэли... Дай слово, Сальери, что никто не узнает об этом...
- Даю.., - пробормотал Сальери, не замечавший, как по его щекам ползут слезы...
__@__

Мефистофель - Фаусту:

- Мой дорогой доктор, вы даже не представляете, что сулит вам эта сделка! Подумайте, стоит вам слегка шевельнуть рукой, поставить подпись - и весь мир у ваших ног! Богатство, слава, власть - все, что хотите...
- Знаете, Мефистофель, будь я помоложе, возможно, и клюнул бы на вашу приманку. Теперь же все, что вы предлагаете, мне глубоко безразлично.
- Стало быть, Фауст, дело за малым. Вы снова станете молодым и тогда...
- Нет. Молодость полезна только в молодости, а в старости она уже ни к чему. Подумайте, если я стану молодым, будучи обременен своим жизненным опытом, то не смогу дерзать, зная заранее всю тщету своих усилий. Тогда молодость и обилие сил только усугубит мои страдания. Если же опыт исчезнет, то я просто начну жить свою жизнь заново, а какой смысл повторять дважды одно и то же?.. Скажите, а вам действительно так необходима моя душа?
Мефистофель растерялся:
- Мне?.. Собственно... Разумеется, она мне нужна, иначе бы я... Может быть вас устроят тайны мироздания?
- Тайны мироздания?.. Хм... - Фауст задумался - Видите ли, для ученого интересен процесс постижения истины, а если отгадка сама плывет тебе в руки, то... Нет, тайны мироздания меня, пожалуй не заинтересуют. Но у меня есть встречное предложение, на основе которого мы могли бы договориться.
- Какое же!? - с жаром вскричал Мефистофель.
- Я предлагаю свою душу после смерти в обмен на вашу теперь. У вас ведь тоже должна быть душа.
- У меня?.. Разумеется, ведь я ангел, хотя и падший. Но для чего она вам?
- Ну, например, для того, чтобы подвергнуть изучению. Есть и другие варианты... Вообще, мне кажется, я мог бы употребить ее с большей пользою, нежели прежний владелец...
__@__

Пушкин - Лермонтову:

- Увы, мой друг, дистанция между классиками и современниками иногда сокращается до пяти шагов...
__@@@__


Святослав - писарю:

- Пиши: "Иду на тебя".
- Так и писать?
- А что? Коротко и ясно.
- Нехорошо, князь, неуважительно как-то...
- Тогда пиши: "Иду на вас".
- Тоже неказисто. Множественное число - могут решить, что ты идешь лупить всех без разбору.
- Экий ты несговорчивый... Как тогда писать - подскажи?
- А на кого идем?
- Да на кесаря, на кого же еще.
- Так... "Иду на вас, кесарь" - длинно. "Иду на кесаря" - плохо. Самому ведь кесарю пишем... "Иду на Византию" - тоже плохо. Вся Византия нам не по зубам. Решат, что бахвалимся... "Иду на"...
- Но-но, полегче! А то как бы я тебя сам туда не послал!
- Бес попутал, князь... Не знаю, как писать!
- А тогда не встревай. Пиши: "Иду на вы". И точка!
__@__

Вещий Олег - шталмейстерам:

- Так, говорите, издох? Жаль, справный был конь... Небось, голодом заморили, шельмы?.. Смо-отрите!.. Дознаюсь, прикажу всем башки сечь!.. Эх, зря я тому волхву поверил. "Примешь смерть от коня своего" - черт знает что! Пойду, проведаю своего верного Буцефала...
Первый конюх - второму:
- Эвон князь у нас какой недоверчивый. Нет бы, кого послать - сам пошел. Теперь дознается, что коня того мы пропили - враз башку отрубит.
- Авось не дознается. Там что - кости одни. А по костям не шибко-то дознаешься.
- "Не шибко"!.. Останешься без головы - будет тебе "не шибко", деревня!.. Вот что, давай-ка мы князя... того... А скажем, мол, змея гробовая, и все шито-крыто. Ведь сказано было: через коня - вот оно и будет через коня...
__@__

Владимир Красно Солнышко - архиерею киевскому:

- Всех крестить, всех! И нынче же!.. Завшивели, запились - ни стыда, ни совести. Креста на них нет!
- Загвоздка есть, князь.
- В чем дело?
- Так святой воды на всех где взять?
- А без святой нельзя?
- Никак нельзя, князь. Грех великий!
- Хм... Ладно, беру сей грех на свою душу. Скликай народ, гони в Днепр! Пусть плывут на ту сторону. Кто Богу угоден - доплывет, а кто плавать не может - хоть умрет по-христиански...
Часть новообращенных так и не вернулась, а ушла на север искать место для Москвы.
__@__

Ярослав Мудрый - Владимиру Мономаху:

- На Руси царит беззаконие, что хотим, то и воротим! Доколе, спрашивается, будем жить босяками, без царя в голове?!
- Верно говоришь, князь. Надо бы сесть, да написать закон... А кроме того Святая Русь не имеет никакой истории. Пора браться за дело!..
__@__

Хан Батый - новгородцам:

- Что вы кочевряжитесь, господа новгородцы? Сдавайтесь, да и разойдемся с миром... А то, неровен час, попрет Ливонский орден, а мы тут еще не разобрались между собой.
- Знаешь что, хан, иди-ка ты... к своей матери. Ты сейчас нас, конечно, побъешь, но через триста лет от твоей орды ни черта не останется, и даже место забудут, где она стояла. А Господин Великий Новгород на этом месте как был, так и останется. Нам болтать некогда - надо к грядущим раскопкам готовиться. Монету чеканить, срубы ставить, опять же, берестяные грамоты зарыть, чтоб не сгнили... Так что, вали отседова, не мешай...
__@__

Александр Невский - новгородцам:

- Ну что, братцы, где немцев-то бить будем?
- Знамо где - в поле...
- А ежели, к примеру, они сюда попрут?
- Здесь, стало быть, и побьем.
- А ну, как не побьем?!
- Как так - не побьем? Обязательно побьем!
- Всяко ведь может быть. Немец - он тоже бить любит...
- Так он французов бить любит, а нас бить ему нет резону...
- Это отчего же?
- Сам посуди, князь: ну, побил он нас раз, другой, а потом ведь мы его побьем все равно. Вот он и решит, что уж лучше сразу...
- Эх, вы, мужичье... Заладили: побьем, побьем... А того не ведаете, что за одного битого двух небитых дают. Мы их побьем, а они нам потом ка-ак дадут!..
- Что же теперь, и бить нельзя?..
- Бить можно. Но, думаю, топить будет лучше. Ежели же они нам за каждого утопленника дадут двух - мы не против. Утопленник - он смирный... Айда на озеро - там вода под рукой!
__@__

Иван Калита - татарскому хану:

- Давай, хан, так: дань тебе, а деньги - мне.
- Моя не понимай. Дань мне, а тебе что?
- Деньги.
- А дань?
- Дань - тебе.
- А тебе что?
- Деньги.
- А дань кому?!
- Мне.
- Совсем запутал! Слушай, забирай свой дань и убирайся к шайтану!
- Договорились. Но тогда уж деньги - мне-е!
__@__

Борис Годунов - Шуйскому:

- Достиг я высшей власти... Но нет в душе моей покоя!
- Покой и власть несовместимы, государь.
- Но ведь, казалось, вот еще чуть-чуть,
И успокоится народ, займется делом,
И на Руси наступит благодать.
- Вот в этом вся и штука, государь.
Тебе ль не знать, что в государстве мир
Для государя - смерть.
- Ты видно бредишь -
По скудости ума иль от болезни?
Неужто я, как государь,
Обязан разжигать вражду в моем народе
Все только для того,
Чтоб усидеть на троне самому?
Будь так, я проклял бы свой жалкий жребий!
- Эх, царь, когда стремился к трону ты,
Уж верно полагал, что жребий государя
Лишь почести да слава.
Нет, угрызенья совести его удел.
И стоит только миру воцариться
Как тотчас чернь вопросы задает:
Что, где, когда, и почему, и кто виновник бед?
- О чем ты говоришь?
Речей твоих не разумею я!
- О Дмитрии-царевиче конечно.
- Что? Видит Бог, в его я смерти не повинен.
Готов тебе поклясться на распятье...
- В том сомнений нет.
Но разве государь не отвечает перед Богом
За все, что в государстве происходит,
Ибо власть его безмерна, а вина
Всегда лежит на том, кто допустил,
Хоть мог не допустить.
Ты виноват уж тем, что восседал на троне,
Когда творились гнусные дела.
- Ты прав... Не по себе взвалил я ношу.
Теперь хоть в петлю... Боже, Боже...
Все мальчики кровавые в глазах!..
- Не мальчики, Борис,
То, верно, бесы манят тебя из ада...
- Замолчи!..
__@__

Марина Мнишек - Лжедмитрию:

- Скажи мне, любезный друг, ты вправду Дмитрий, или обманул?
- Я - царь. А Дмитрий, или не Дмитрий - какая тебе разница?
- Мне-то все равно, да люд московский больно недоверчив. "С каких это щей, - говорит, - наш царь раздает земли полякам направо и налево?"
- Мои земли - кому хочу, тому и раздаю.
- А ну как все раздашь - где, дурень, царствовать будешь?.. Ладно, раздавай что хочешь, только Сибирь не трогай.
- Да зачем она мне, та Сибирь?!
- Вот и славно. Тебе ни к чему, а России пригодится. Думаю, Россия без каторги не успокоится...
__@__

Иван Сусанин - полякам:

- Паны шляхтичи, мы уже почти дошли до места. Вон на той полянке, стало быть, и остановимся.
- Что значит остановимся, пан Сусанин? Как это понимать?
- А так, что станем и будем стоять.
- И сколько стоять прикажете?
- Пока ноги держат. А потом ляжем.
Разъяренные поляки рубят Сусанина в капусту. Придя в себя, совещаются:
- Мерзавец, он и сам дороги не знал, а туда же полез в проводники!
- Знал, или не знал - теперь поздно разбираться... Вот черт, поспешили! Дошли бы до полянки, а там бы он, глядишь, и передумал останавливаться. Теперь-то уж придется наверняка...
__@__

Пожарский - Минину:

- До чего же сволочной народ эти поляки. Мало им одного Лжедмитрия, так они еще и другого пристраивают!
- А сколько, князь, детей было у царя Ивана?
- Ну, уж Дмитрий-то был один. А прочие - кто их считал... У царей ведь семь пятниц на неделе. Сегодня он на одной женат, завтра - на другой, а через пятницу на третьей. Потом разбирайся, кто из наследников законный, и кто побочный. А поляки - шельмы! - знают толк в политиках. Так что, брат Кузьма, с этой династией пора кончать. Слишком много претендентов на престол расплодилось.
- А где царя брать? Надо ведь, чтобы законный был...
- Царя-то? - Пожарский призадумался. - Сначала поляков взашей вытолкаем, а потом кто первый до трона добежит, того и узаконим... Скликай ополчение!
__@__

Петр I - боярам:

- В Европе, господа, бороды нынче не в моде, а в Индии и Китае их отродясь не носили. Мы же находимся посередине, и какую политическую ориентацию не выбери, все равно получится конфуз.
- Что нам Европа, государь - мы сами по себе.
- Кругом политические союзы, а мы с нашим небритым рылом ни в какой союз встрять не можем!
- Зачем нам, государь, эти союзы - мы сами по себе.
- Эк, заладили! Без союзов какая же политика?!
- Так на кой бес нам та политика - мы ж сами по себе. Сроду мы без политики жили, и еще сто лет проживем...
- Что за оказия, право! Россия молода, а цвет нации мохом порос... В общем так, любезные господа, либо мы нынче же сами побреемся, либо чуть позже нас побреют за наш счет. В Европе нынче порядок таков: за одного бритого двух небритых дают, а за двух бритых величают императором.
__@__

Петр I - Меньшикову в другой раз:

- Помнишь, князь, как ты на ярмарках пирогами с зайчатиной торговал?
- Как не помнить, майн херц, - вздохнул Меньшиков, - славное было время...
- А когда мы шведа под Нарвой побили - ужель не славное?!
- Славное, майн херц. Но то время славилось зайчатиной, а это - вороньем.
- Погоди, вот под Полтавой шведу конфузию учиним, и вовсе славные времена наступят. И зайчатина будет, и мадера!
- Будет, майн херц, - Меньшиков вздохнул опять. - Славные наступят времена, да только мы в тех временах навсегда застрянем...
__@__

Петр I - Меньшикову, под Нарвой:

- Что, князь, солоно?! То-то и оно, что окна надобно рубить, пока стены ставишь, а не когда двери подопрут.
__@__

Екатерина Великая - князю Потемкину:

- Что, князь, как твои деревни?
- Да все, матушка, мерзавец Бирон перекупил.
- А почему, все же, их называют потемкинскими?
- Ну так фасады-то я ставил!
__@__

Суворов - последнему солдату, перешедшему Альпы:

- Это, конечно, не Гималаи, но увы, братец, ничего более приличного в Европе отыскать не удалось.
__@__

Суворов - адьютанту:

- Ну как, брат, турки еще сидят в Измаиле?
- Сидят, ваша светлость.
- А что высиживают - не спрашивал?
- Спрашивал, ваша светлость, - молчат. Темный народ, забитый. Одно слово - басурмане. Им, говорят, за болтливость языки отрезают.
- Так может нашим-то всем уже поотрезали - вот они и молчат?
- Должно быть так, ваша светлость.
- Ты вот что, братец, напиши-ка им, шельмам, ультиматум. Мол, так и так, убирайтесь подобру-поздорову, а то, мол, Суворов наверх уже доложил, что крепость взята, и во всех историях велел прописать то же самое...
Турки не посмели отрицать исторический факт и на следующий день сдали крепость.
__@__

Александр первый - Наполеону:

- Ну вот что, любезный, коль скоро мы с вами императоры, так давайте сначала как-нибудь разделим Европу, а уж потом начнем воевать. Иначе непонятно, из-за чего, - мы в России, вы во Франции...
- Дельная мысль. Я предлагаю разделить с востока на запад.
- И куда отойдет Россия?
- Вся Россия отойдет к северу, ибо искони неделима.
- Хм... А Италия?
- Италия? Италия... Все же, как никак, потомки древних римлян - куда же их сунуть?...Пусть пока отойдут к югу, вместе с Францией и Испанией.
- Ну а, скажем, Германия - ее куда?
- Что за вопрос, право! Я предлагаю поступить просто: мы ее на время упраздним, а там видно будет. А сразу после решающей битвы переделим все вместе с севера на юг.
- Хорошее решение. Россия при этом конечно же отойдет к востоку, но это не надолго. А к концу зимы все дружно двинемся в Париж. Отличный план! Иначе совершенно непонятно, как познакомить парижанок с моими казаками - нет повода!.. А, кстати, что на это скажут англичане и прочая европа?
- Они, я думаю, тоже не прочь порезвиться. Впрочем, с этими англичанами вечные проблемы. У них, конечно, тоже империя, но императора-то нет. Непонятно даже, с кем иметь дело по поводу дележа Европы...
__@__

Граф Ростопчин сам себе:

- Ты смотри, французишки-то распоясались вконец! Привыкли, шельмы, скакать по европам, да ключи от городов собирать... Ну, ничего, мы им дадим прикурить. Мудры же были предки - не зря они Москву из дерева рубили. Строили бы как в Европе, теперь войне совсем другой оборот вышел...
__@__

Кутузов перед трапезой - адьютанту:

- Передайте в войска, что я готов к сражению.
- А что передать Бонапарту?
- Ничего. Он и сам возьмет, что нам нужно.
__@__

Николай первый - советникам:

- Итак, господа, Россия наконец построена. Остались пустяки: надо каждого россиянина научить ходьбе строевым шагом и разного рода поворотам в истории российского государства.
- Мудрено, ваше величество, весь народ переучить. Он все больше к переворотам привык, да к бунтам. Тут даже неизвестно, с какого конца подойти.
- Тогда поступим просто: покажем народу палку, объясним, сколько у ней концов, а до всего остального они дойдут сами...
__@__

Один из потомков-россиян - другому:

- Российская история полна загадок и парадоксов. Но все же нам удалось стать великой нацией, несмотря на все старания предков.
- Это верно. Удивляет другое: как при таком старании народы России не переколотили друг друга?
- Должно быть, пока одни колотили других, прочие тайно размножались, а те, которые лезли снаружи ассимилировались за наш счет. То есть, они нас - шерше, а мы им - ля фам!
__@__

Выдающиеся российские историки - Соловьев, Карамзин, Ключевский




к оглавлению